В Гаршин Attalea Princeps

Posted on -
  • Главная ⁄ Сказки ⁄ Сказки русских авторов ⁄ Гаршин Всеволод ⁄ Сказка «Attalea princeps» Всеволод Гаршин. Сказка «Attalea princeps» Всеволод Гаршин. В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду — огромная оранжерея из железа и стекла.. Такого дерева, какое вы изволили сказать, не существует. Это — Attalea princeps, родом из Бразилии. — О да, — сказал бразильянец, — я вполне верю вам, что ботаники называют её — Attalea, но у неё есть и родное, настоящее имя. — Настоящее имя есть то, которое даётся наукой, — сухо сказал ботаник и запер дверь будочки, чтобы ему не мешали люди, не понимавшие даже того, что уж если что-нибудь сказал человек науки, так нужно молчать и слушаться.
  • Читать онлайн Attalea princeps автора Гаршин Всеволод Михайлович - RuLit - Страница 1.

В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду — огромная оранжерея из железа и стекла. Она была очень красива: стройные витые колонны поддерживали всё здание; на них опирались лёгкие узорчатые арки, переплетённые между собою целой паутиной железных рам, в которые были вставлены стёкла. Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало её красным светом. Тогда она вся горела, красные отблески играли и переливались, точно в огромном, мелко отшлифованном драгоценном камне. Сквозь толстые прозрачные стёкла виднелись заключённые растения. Несмотря на величину оранжереи, им было в ней тесно.

Всеволод Гаршин Аttalea princeps. В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду – огромная оранжерея из железа и стекла. Она была очень красива: стройные витые колонны поддерживали всѐ здание; на них опирались легкие узорчатые арки, переплетенные между собою целой паутиной железных рам, в которые были вставлены стекла. Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало ее красным светом.. Это – Attalea princeps, родом из Бразилии. – О да, – сказал бразильянец, – я вполне верю вам, что ботаники называют ее – Attalea, но у нее есть и родное, настоящее имя.

Корни переплелись между собою и отнимали друг у друга влагу и пищу. Ветви дерев мешались с огромными листьями пальм, гнули и ломали их и сами, налегая на железные рамы, гнулись и ломались. Садовники постоянно обрезали ветви, подвязывали проволоками листья, чтобы они не могли расти, куда хотят, но это плохо помогало. Для растений нужен был широкий простор, родной край и свобода. Они были уроженцы жарких стран, нежные, роскошные создания; они помнили свою родину и тосковали о ней. Как ни прозрачна стеклянная крыша, но она не ясное небо. Иногда, зимой, стёкла обмерзали; тогда в оранжерее становилось совсем темно.

Гудел ветер, бил в рамы и заставлял их дрожать. Крыша покрывалась наметённым снегом. Растения стояли и слушали вой ветра и вспоминали иной ветер, тёплый, влажный, дававший им жизнь и здоровье. И им хотелось вновь почувствовать его веянье, хотелось, чтобы он покачал их ветвями, поиграл их листьями. Но в оранжерее воздух был неподвижен; разве только иногда зимняя буря выбивала стекло, и резкая, холодная струя, полная инея, влетала под свод. Куда попадала эта струя, там листья бледнели, съёживались и увядали. Но стёкла вставляли очень скоро.

Ботаническим садом управлял отличный учёный директор и не допускал никакого беспорядка, несмотря на то, что большую часть своего времени проводил в занятиях с микроскопом в особой стеклянной будочке, устроенной в главной оранжерее. Была между растениями одна пальма, выше всех и красивее всех. Директор, сидевший в будочке, называл её по-латыни Attalea! Но это имя не было её родным именем: его придумали ботаники. Родного имени ботаники не знали, и оно не было написано сажей на белой дощечке, прибитой к стволу пальмы. Раз пришёл в ботанический сад приезжий из той жаркой страны, где выросла пальма; когда он увидел её, то улыбнулся, потому что она напомнила ему родину. — Я знаю это дерево.

— И он назвал его родным именем. — Извините, — крикнул ему из своей будочки директор, в это время внимательно разрезывавший бритвою какой-то стебелёк, — вы ошибаетесь. Такого дерева, какое вы изволили сказать, не существует.

Это — Attalea princeps, родом из Бразилии. — О да, — сказал бразильянец, — я вполне верю вам, что ботаники называют её — Attalea, но у неё есть и родное, настоящее имя. — Настоящее имя есть то, которое даётся наукой, — сухо сказал ботаник и запер дверь будочки, чтобы ему не мешали люди, не понимавшие даже того, что уж если что-нибудь сказал человек науки, так нужно молчать и слушаться. А бразильянец долго стоял и смотрел на дерево, и ему становилось всё грустнее и грустнее. Вспомнил он свою родину, её солнце и небо, её роскошные леса с чудными зверями и птицами, её пустыни, её чудные южные ночи. И вспомнил ещё, что нигде не бывал он счастлив, кроме родного края, а он объехал весь свет.

Он коснулся рукою пальмы, как будто бы прощаясь с нею, и ушёл из сада, а на другой день уже ехал на пароходе домой. А пальма осталась. Ей теперь стало ещё тяжелее, хотя и до этого случая было очень тяжело.

Она была совсем одна. На пять сажен возвышалась она над верхушками всех других растений, и эти другие растения не любили её, завидовали ей и считали гордою. Этот рост доставлял ей только одно горе; кроме того, что все были вместе, а она была одна, она лучше всех помнила своё родное небо и больше всех тосковала о нём, потому что ближе всех была к тому, что заменяло им его: к гадкой стеклянной крыше. Сквозь неё ей виднелось иногда что-то голубое: то было небо, хоть и чужое, и бледное, но всё-таки настоящее голубое небо. И когда растения болтали между собою, Attalea всегда молчала, тосковала и думала только о том, как хорошо было бы постоять даже и под этим бледненьким небом.

— Скажите, пожалуйста, скоро ли нас будут поливать? — спросила саговая пальма, очень любившая сырость. — Я, право, кажется, засохну сегодня.

Attalea

— Меня удивляют ваши слова, соседушка, — сказал пузатый кактус. — Неужели вам мало того огромного количества воды, которое на вас выливают каждый день? Посмотрите на меня: мне дают очень мало влаги, а я всё-таки свеж и сочен. — Мы не привыкли быть чересчур бережливыми, — отвечала саговая пальма. — Мы не можем расти на такой сухой и дрянной почве, как какие-нибудь кактусы. Мы не привыкли жить как-нибудь.

И кроме всего этого, скажу вам ещё, что вас не просят делать замечания. Сказав это, саговая пальма обиделась и замолчала.

— Что касается меня, — вмешалась корица, — то я почти довольна своим положением. Правда, здесь скучновато, но уж я, по крайней мере, уверена, что меня никто не обдерёт.

— Но ведь не всех же нас обдирали, — сказал древовидный папоротник. — Конечно, многим может показаться раем и эта тюрьма после жалкого существования, которое они вели на воле. Тут корица, забыв, что её обдирали, оскорбилась и начала спорить.

Некоторые растения вступились за неё, некоторые за папоротник, и началась горячая перебранка. Если бы они могли двигаться, то непременно бы подрались. — Зачем вы ссоритесь?

— сказала Attalea. — Разве вы поможете себе этим? Вы только увеличиваете своё несчастье злобою и раздражением.

Лучше оставьте ваши споры и подумайте о деле. Послушайте меня: растите выше и шире, раскидывайте ветви, напирайте на рамы и стёкла, наша оранжерея рассыплется в куски, и мы выйдем на свободу. Если одна какая-нибудь ветка упрётся в стекло, то, конечно, её отрежут, но что сделают с сотней сильных и смелых стволов? Нужно только работать дружнее, и победа за нами. Сначала никто не возражал пальме: все молчали и не знали, что сказать.

Наконец саговая пальма решилась. — Всё это глупости, — заявила она. — заговорили деревья, и все разом начали доказывать Attalea, что она предлагает ужасный вздор. — Несбыточная мечта! — кричали они.

Рамы прочны, и мы никогда не сломаем их, да если бы и сломали, так что ж такое? Придут люди с ножами и с топорами, отрубят ветви, заделают рамы и всё пойдёт по-старому.

Только и будет, что отрежут от нас целые куски — Ну, как хотите! — отвечала Attalea. — Теперь я знаю, что мне делать. Я оставлю вас в покое: живите, как хотите, ворчите друг на друга, спорьте из-за подачек воды и оставайтесь вечно под стеклянным колпаком. Я и одна найду себе дорогу. Я хочу видеть небо и солнце не сквозь эти решётки и стёкла, — и я увижу! И пальма гордо смотрела зелёной вершиной на лес товарищей, раскинутый под нею.

Никто из них не смел ничего сказать ей, только саговая пальма тихо сказала соседке-цикаде: — Ну, посмотрим, посмотрим, как тебе отрежут твою большую башку, чтобы ты не очень зазнавалась, гордячка! Остальные хоть и молчали, но всё-таки сердились на Attalea за её гордые слова. Только одна маленькая травка не сердилась на пальму и не обиделась её речами. Это была самая жалкая и презренная травка из всех растений оранжереи: рыхлая, бледненькая, ползучая, с вялыми толстенькими листьями. В ней не было ничего замечательного, и она употреблялась в оранжерее только для того, чтобы закрывать голую землю.

Она обвивала собою подножие большой пальмы, слушала её, и ей казалось, что Attalea права. Она не знала южной природы, но тоже любила воздух и свободу. Оранжерея и для неё была тюрьмой. «Если я, ничтожная, вялая травка, так страдаю без своего серенького неба, без бледного солнца и холодного дождя, то, что должно испытывать в неволе это прекрасное и могучее дерево!

— так думала она и нежно обвивалась около пальмы и ласкалась к ней. — Зачем я не большое дерево? Я послушалась бы совета. Мы росли бы вместе и вместе вышли бы на свободу.

Тогда и остальные увидели бы, что Attalea права». Но она была не большое дерево, а только маленькая и вялая травка. Она могла только ещё нежнее обвиться около ствола Attalea и прошептать ей свою любовь и желание счастья в попытке.

— Конечно, у нас вовсе не так тепло, небо не так чисто, дожди не так роскошны, как в вашей стране, но всё-таки и у нас есть и небо, и солнце, и ветер. У нас нет таких пышных растений, как вы и ваши товарищи, с такими огромными листьями и прекрасными цветами, но и у нас растут очень хорошие деревья: сосны, ели и берёзы. Я — маленькая травка и никогда не доберусь до свободы, но ведь вы так велики и сильны! Ваш ствол твёрд, и вам уже недолго осталось расти до стеклянной крыши. Вы пробьёте её и выйдете на божий свет.

Тогда вы расскажете мне, всё ли там так же прекрасно, как было. Я буду довольна и этим. — Отчего же, маленькая травка, ты не хочешь выйти вместе со мною?

Мой ствол твёрд и крепок: опирайся на него, ползи по мне. Мне ничего не значит снести тебя. — Нет уж, куда мне! Посмотрите, какая я вялая и слабая: я не могу приподнять даже одной своей веточки. Нет, я вам не товарищ. Растите, будьте счастливы. Только прошу вас, когда выйдете на свободу, вспоминайте иногда своего маленького друга!

Тогда пальма принялась расти. И прежде посетители оранжереи удивлялись её огромному росту, а она становилась с каждым месяцем выше и выше. Директор ботанического сада приписывал такой быстрый рост хорошему уходу и гордился знанием, с каким он устроил оранжерею и вёл своё дело.

— Да-с, взгляните-ка на Attalea princeps, — говорил он. — Такие рослые экземпляры редко встречаются и в Бразилии. Мы приложили всё наше знание, чтобы растения развивались в теплице совершенно так же свободно, как и на воле, и, мне кажется, достигли некоторого успеха. При этом он с довольным видом похлопывал твёрдое дерево своею тростью, и удары звонко раздавались по оранжерее. Листья пальмы вздрагивали от этих ударов. О, если бы она могла стонать, какой вопль гнева услышал бы директор!

«Он воображает, что я расту для его удовольствия, — думала Attalea. — Пусть воображает!» И она росла, тратя все соки только на то, чтобы вытянуться, и лишая их свои корни и листья. Иногда ей казалось, что расстояние до свода не уменьшается. Тогда она напрягала все силы. Рамы становились всё ближе и ближе, и наконец молодой лист коснулся холодного стекла и железа. — Смотрите, смотрите, — заговорили растения, — куда она забралась!

Неужели решится? — Как она страшно выросла, — сказал древовидный папоротник. — Что ж, что выросла! Эка невидаль! Вот если б она сумела растолстеть так, как я! — сказала толстая цикада, со стволом, похожим на бочку. — И чего тянется?

Всё равно ничего не сделает. Решётки прочны, и стёкла толсты. Прошёл ещё месяц. Attalea подымалась. Наконец она плотно упёрлась в рамы.

Расти дальше было некуда. Тогда ствол начал сгибаться. Его лиственная вершина скомкалась, холодные прутья рамы впились в нежные молодые листья, перерезали и изуродовали их, но дерево было упрямо, не жалело листьев, несмотря ни на что давило на решётки, и решётки уже подавались, хотя были сделаны из крепкого железа. Маленькая травка следила за борьбой и замирала от волнения. — Скажите мне, неужели вам не больно? Если рамы уж так прочны, не лучше ли отступить? — спросила она пальму.

Что значит больно, когда я хочу выйти на свободу? Не ты ли сама ободряла меня? — ответила пальма. — Да, я ободряла, но я не знала, что это так трудно. Мне жаль вас.

Вы так страдаете. — Молчи, слабое растенье! Не жалей меня! Я умру или освобожусь!

И в эту минуту раздался звонкий удар. Лопнула толстая железная полоса. Посыпались и зазвенели осколки стёкол. Один из них ударил в шляпу директора, выходившего из оранжереи. — Что это такое? — вскрикнул он, вздрогнув, увидя летящие по воздуху куски стекла. Он отбежал от оранжереи и посмотрел на крышу.

Над стеклянным сводом гордо высилась выпрямившаяся зелёная крона пальмы. — думала она. — И это всё, из-за чего я томилась и страдала так долго? И этого-то достигнуть было для меня высочайшею целью?» Была глубокая осень, когда Attalea выпрямила свою вершину в пробитое отверстие.

Моросил мелкий дождик пополам со снегом; ветер низко гнал серые клочковатые тучи. Ей казалось, что они охватывают её.

Деревья уже оголились и представлялись какими-то безобразными мертвецами. Только на соснах да на елях стояли тёмно-зелёные хвои. Угрюмо смотрели деревья на пальму: «Замёрзнешь! — как будто говорили они ей. — Ты не знаешь, что такое мороз. Ты не умеешь терпеть. Зачем ты вышла из своей теплицы?» И Attalea поняла, что для неё всё было кончено.

Она застывала. Вернуться снова под крышу? Но она уже не могла вернуться. Она должна была стоять на холодном ветре, чувствовать его порывы и острое прикосновение снежинок, смотреть на грязное небо, на нищую природу, на грязный задний двор ботанического сада, на скучный огромный город, видневшийся в тумане, и ждать, пока люди там, внизу, в теплице, не решат, что делать с нею. Директор приказал спилить дерево.

— Можно бы надстроить над нею особенный колпак, — сказал он, — но надолго ли это? Она опять вырастет и всё сломает. И притом это будет стоить чересчур дорого. Пальму привязали канатами, чтобы, падая, она не разбила стен оранжереи, и низко, у самого корня, перепилили её. Маленькая травка, обвивавшая ствол дерева, не хотела расстаться со своим другом и тоже попала под пилу. Когда пальму вытащили из оранжереи, на отрезе оставшегося пня валялись размозжённые пилою, истерзанные стебельки и листья.

— Вырвать эту дрянь и выбросить, — сказал директор. — Она уже пожелтела, да и пила очень попортила её. Посадить здесь что-нибудь новое. Один из садовников ловким ударом заступа вырвал целую охапку травы.

Он бросил её в корзину, вынес и выбросил на задний двор, прямо на мёртвую пальму, лежавшую в грязи и уже полузасыпанную снегом.

Слайд 1ВСЕВОЛОД МИХАЙЛОВИЧ ГАРШИН Слайд 2 В 2010 ГОДУ ИСПОЛНЯЕТСЯ 155 лет со дня рождения Всеволода Михайловича Гаршина Слайд 3 РУССКИЙ ПИСАТЕЛЬ Слайд 4 Дата рождения: 2 февраля 1855 Место рождения: Екатеринославская губерния Дата смерти:24 марта 1888 Место смерти: Санкт-Петербург Слайд 5 Род Гаршиных — старый дворянский род происходящий, по преданию, от мурзы Горшы, выходца из Золотой Орды при Иване III. Слайд 6 Уже ребёнком Гаршин был крайне нервным и впечатлительным, чему способствовало слишком раннее умственное развитие (впоследствии страдал приступами нервного расстройства). Слайд 7 Учился в Горном институте, но не закончил его. Война с турками прервала его занятия: он поступил добровольцем в действующую армию, был ранен в ногу; выйдя в отставку, отдался литературной деятельности. Слайд 8 В 1880 году, потрясённый смертной казнью молодого революционера, Гаршин заболел психически и был помещён в лечебницу для душевнобольных.

Слайд 9 19 марта 1888 года, Гаршин, после мучительной, бессонной ночи вышел из своей квартиры, спустился этажом ниже и бросился с лестницы в пролёт. Его подняли разбитого, с переломленной ногой, и перенесли в квартиру. Слайд 10 Несколько часов он пробыл в сознании, затем его перевезли в больницу Красного Креста, где он, вскоре по прибытии, впал в бессознательное состояние и уже не выходил из него до смерти.

24 марта 1888 года, Всеволод Михайлович Гаршин скончался, не приходя в сознание. Слайд 11 ПРОЖИЛ 33 ГОДА Слайд 12 ТВОРЧЕСТВО ВСЕВОЛОДА ГАРШИНА. КОНСПЕКТЫ Литература 5 класс Тип урока: комбинированный Цель урока: анализ художественного произведения Задачи: Образовательные: познакомить с биографией В.М.Гаршина, со сказкой «Attalea Princeps», идейно-смысловым и художественным содержанием произведения. Развивающие: развивать умения интерпретировать художественное произведение, развивать устную речь, развивать образное и логическое мышление, развивать творческие способности учащихся.

Princeps

Воспитательные: воспитание норм морали и нравственности через понимание смысла художественного произведения. Оборудование: компьютер, мультимедийный проектор, интерактивная доска Smart Board, атрибуты, презентация.

Этапы урока Содержание Формирование УУД и технология оценивания. Цель урока Организационный момент. Приветствие учащихся. Это значит желаешь здоровья. Это доброе, теплое слово.

Звучит, словно песня весенняя. Я от души приветствую вас, я – ваш учитель Елена Ильинична. Сообщение темы и цели урока. На сегодняшнем уроке мы изучим еще одну литературную сказку Всеволода.Михайловича Гаршина «Attalea Princeps» Запишите тему урока в тетради.

Сформулируйте цель нашего урока (познакомиться со сказкой, определить ее поучительный смысл) Регулятивные УУД 1. Самостоятельно формулировать тему, проблему и цели урока. В диалоге с учителем вырабатывать критерии оценки своей работы. Познавательные УУД 1.Самостоятельно вычитывать все виды текстовой информации: фактуальную, подтекстовую, концептуальную. Пользоваться изучающим видом чтения. Извлекать информацию, представленную в разных формах (сплошной текст; несплошной текст: иллюстрация, таблица, схема).

Пользоваться ознакомительным и просмотровым чтением. Излагать содержание прочитанного (прослушанного) текста подробно, сжато, выбо- рочно. Пользоваться словарями, справочниками. Осуществлять анализ и синтез. Устанавливать причинно-следственные связи.

Строить рассуждения. Коммуникативные УУД 1. Учитывать разные мнения и стремиться к координации различных позиций в сотрудничестве. Формулировать собственное мнение и позицию, аргументировать её. Задавать вопросы, необходимые для организации собственной деятельности. Осознавать важность коммуникативных умений в жизни человека. Оформлять свои мысли в устной и письменной форме с учётом речевой ситуации; создавать тексты различного типа, стиля, жанра.

В.м.гаршин Attalea Princeps Анализ

Высказывать и обосновывать свою точку зрения. Слушать и слышать других, пытаться принимать иную точку зрения, быть готовым корректировать свою точку зрения. Выступать перед аудиторией сверстников с сообщениями. Личностные результаты 1. Формирование эмоционально-оценочного отношения к прочитанному. Формирование восприятия текста, как произведения искусства.

Технология оценивания « На уроке ученик сам по алгоритму самооценивания определяет свою оценку и (если требуется) отметку, когда показывает выполненное задание. Учитель имеет право поправить оценки и отметку, если докажет, что ученик завысил или занизил её. После уроков за письменные задания оценку и отметку определяет учитель.

Ученик имеет право поправить эту оценку и отметку, если докажет (используя алгоритм самооценивания), что она завышена или занижена. АЛГОРИТМ САМООЦЕНКИ (вопросы к ученику): 1 шаг. Что нужно было сделать в этом задании (задаче)?

Какая была цель, что нужно было получить в результате? Удалось получить результат? Найдено решение, ответ? Справился полностью правильно или с незначительной ошибкой (какой, в чем)?

Справился полностью самостоятельно или с небольшой помощью (кто помогал, в чем)? Какую оценку ты себе ставишь? Необходимый уровень (базовый) – решение простой типовой задачи, где требуется применить сформированные умения и усвоенные знания, прежде всего опорной системы, что необходимо всем. Это «хорошо, но не отлично». Программный уровень (повышенный) – решение нестандартной задачи, где требуется либо применить знания по новой, изучаемой в данный момент теме, либо «старые» знания и умения, но в новой, непривычной ситуации.

Это уровень функциональной грамотности - « отлично». Максимальный уровень - решение «сверхзадачи» по неизученному материалу с применением самостоятельно добытых знаний или самостоятельно усвоенных умений. Знакомство с биографией писателя (рассказ учителя, презентация). Знакомство с биографией писателя (рассказ ученика, презентация) Всеволод Гаршин.

Это имя писателя, создавшего всего лишь один том рассказов и умершего в возрасте 33 лет. Он оставил нам несколько замечательных сказок: «Сказка о жабе и розе», «Attalea princeрs», «То, чего не было». А последним произведением этого писателя стала известная многим сказка «Лягушка-путешественница». Родился Всеволод Михайлович Гаршин 2 февраля 1855 года в Екатеринославской губернии, в имении бабушки, которое называлось «Приятная долина». Один его дед был помещик, другой – морской офицер, отец – тоже военный, офицер кирасирского полка.

В.м гаршин attalea princeps урок

С самых ранних лет сцены военной жизни запечатлелись в сознании мальчика. В семье Гаршиных жил слуга – старый солдат Жуков, участник многих военных походов. Его рассказы очень любил слушать маленький Всеволод. Под их влиянием ещё в четыре года он неоднократно собирался в «поход», на войну.

Он заказывал повару на дорогу пирожки, собирал немного белья, всё увязывал в узелок, надевал его на плечи и являлся прощаться с домашними. Печальный, приходил он к матери прощаться. «Прощайте, мама, – говорил он, – что же делать, все должны служить!» «Но ты подожди, пока вырастешь, – отвечала мать, – куда же тебе идти, голубчик, такому малому?». «Нет, мама, я должен», – и глаза мальчика наполнялись слезами. Когда же очередь доходила до прощанья с няней, та начинала плакать и причитать над ним, как над настоящим новобранцем.

Всеволод заливался горькими слезами и, наконец, соглашался на убеждения матери отложить поход до утра. Когда отец вышел в отставку, он купил дом в степном городке Старобельске. Там и прошло детство будущего писателя. Когда Всеволоду было пять лет, его мать уехала со старшими братьями в Петербург, а Всеволод остался с отцом.

«Жили мы с ним /отцом/ то в деревне, то в городе, то у одного из моих дядей в Старобельском же уезде, – писал Гаршин. – Никогда, кажется, я не перечитал такой массы книг, как в три года жизни с отцом, от пяти- до восьмилетнего возраста». Спустя много лет Гаршин вспоминал себя маленьким ребёнком, когда жил с отцом, как сидели они вдвоём в долгие зимние вечера, отец – за счётами, Всеволод – за книгой. Неярко горела сальная свечка, потом пламя становилось тусклым, и нужно было снимать со свечи нагар специальными щипцами. Годы, проведённые с отцом, – это не только чтение книг; это и деревенская природа, степное раздолье, птицы и животные. Всеволод целыми днями бродил по окрестностям, собирал грибы, наблюдал за насекомыми, ящерицами, лягушками, изучал повадки зверей. Между тем мальчик рос, поступил в гимназию.

Учился он, по его собственному признанию, «довольно плохо», хорошие отметки получал только за русские «сочинения» и по естественным наукам, которые очень любил. Однако о гимназии у него остались «самые дружелюбные воспоминания», и о своих учителях и воспитателях он вспоминал с благодарностью. Товарищи в нём души не чаяли, и он сохранил с ними добрые отношения. После окончания гимназии Всеволод поступил в Горный институт.

Но пора «послужить» всё же пришла, когда в 1877 году началась русско-турецкая война. Всеволод Гаршин пошёл воевать добровольцем.

На войне Гаршин был ранен в ногу, его произвели из рядовых солдат в офицеры, а по окончании войны уволили в запас. Первый рассказ, который он написал, принёс ему известность, он назывался «Четыре дня» и был посвящён военным событиям.

«Поводом к этому послужил действительный случай с одним из солдат нашего полка», – написал в своей автобиографии Всеволод Гаршин. В рассказе говорится о том, как раненый солдат четверо суток лежал на поле боя, мечтая всё же выжить, спасла его лишь случайность». 70-е годы были омрачены тяжелой болезнью. Гаршин с детства страдал душевным расстройством. Умер и похоронен в Петербурге.

Научное сообщение учащейся о пальме («научный консультант» - учащиеся 5 класса) Атталея - род пальм с крупными перистыми листьями. Существует около 20 видов атталеи. Атталея произрастает в тропиках Америки. Из листьев бразильской атталеи добывают грубые, темные волокна, идущие на щётки, половики, канаты, верёвки. Твердые семена других видов идут на токарные изделия. Некоторые атталеи выращивают в оранжереях.

Анализ сказки Выразительное чтение учителем начала сказки (до слов «листья бледнели, съёживались и увядали») Какой предстает оранжерея в начале сказки? Словесное рисование. Какую картину представляете? Как описание оранжереи меняет свою тональность?

(заключенные растения) С какой цель писатель использует лексический повтор «гнули и ломались»? (словно заключенные, которые трудятся, неся непосильную ношу) Прочитайте эпизод посещения оранжереи бразильянца. В чем непохожесть путешественника и директора оранжереи? Кто из них ближе главной героине сказки? Для чего был введен образ бразильского путешественника? Опишите, как особенно тяжело было пальме после бразильского путешественника?

Найдите ключевое слово для этого эпизода, имеющее наибольшее значение для воплощения авторской мысли (небо) Как понимаете слова «помнила свое родное небо»? Разве небо может быть чужим или родным? Какое слово представляет собой противопоставление слову «небо»? (гадкая стеклянная крыша) С какой целью дано разговорное слово «гадкая»?

Какая эмоциональная оценка содержится в этом слове? В основе любой сказки лежит диалог. Кто участвует в диалоге с пальмой? (кактус, саговая пальма, корица, древовидный папоротник, атталея, деревья, автор) Чем объяснить такой выбор этих растений? (подчеркнутая непохожесть пальмы) А другие растения были довольны своим положением? (нет) А что же выделяет пальму среди обитателей оранжереи?

(пальма не смирилась со своим положением, она готова бороться) За что все сердились на пальму? (за ее гордые слова) Одинока ли пальма? Какие слова доказывают, что пальма готова была добиться свободы любой ценой? В каких словах пальмы заметно чувство некоторого разочарования? И это все из-за чего я томилась и страдала так долго?» «Но она уже не могла вернуться.» Почему?

Какой дополнительный смысл, более глубокий содержат эти слова? Как раскрывается образ маленькой травки в момент гибели пальмы?

Почему остается неизвестным родное имя пальмы? Произнесите слово «Princeps». С каким русским словом оно созвучно?

(принцип, принцесса) Это несет какую-нибудь смысловую нагрузку? Борьба бессмысленна? Необходимо довольствоваться тем, что есть? Или пытаться изменить жизнь к лучшему?

Выберите пословицы, которые подходят к этой сказке, объясните почему: Один в поле не воин. Всяк своего счастья кузнец. Одна пчелка немного меду натаскает. Больше той любви не бывает, как друг за друга умирает. Соответствует ли произведение Гаршина жанру сказки? Если бы это была фольклорная сказка, то к какому типу ее можно было отнести? Докажите (волшебная: растения оживают, необычная (экзотическая) обстановка, бытовая: введение в сюжет человека) IV.

Какой вывод вы сделали для себя в ходе урока? Домашнее задание К следующему уроку Сочинить аналогичную сказку с похожим сюжетом. Придумать рекламу для сказки Гаршина. В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду – огромная оранжерея из железа и стекла. Она была очень красива: стройные витые колонны поддерживали всё здание; на них опирались легкие узорчатые арки, переплетенные между собою целой паутиной железных рам, в которые были вставлены стекла.

Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало ее красным светом. Тогда она вся горела, красные отблески играли и переливались, точно в огромном, мелко отшлифованном драгоценном камне. Сквозь толстые прозрачные стекла виднелись заключенные растения.

Ботаническим садом управлял отличный ученый директор и не допускал никакого беспорядка, несмотря на то, что большую часть своего времени проводил в занятиях с микроскопом в особой стеклянной будочке, устроенной в главной оранжерее. Была между растениями одна пальма, выше всех и красивее всех. Директор, сидевший в будочке, называл ее по-латыни Attalea! Но это имя не было ее родным именем: его придумали ботаники. Родного имени ботаники не знали, и оно не было написано сажей на белой дощечке, прибитой к стволу пальмы. Раз пришел в ботанический сад приезжий из той жаркой страны, где выросла пальма; когда он увидел ее, то улыбнулся, потому что она напомнила ему родину.

– Я знаю это дерево. – И он назвал его родным именем. – Извините, – крикнул ему из своей будочки директор, в это время внимательно разрезывавший бритвою какой-то стебелек, – вы ошибаетесь. Такого дерева, какое вы изволили сказать, не существует. Это – Attalea princeps, родом из Бразилии. – О да, – сказал бразильянец, – я вполне верю вам, что ботаники называют ее – Attalea, но у нее есть и родное, настоящее имя.

В М Гаршин Attalea Princeps Краткое Содержание

– Настоящее имя есть то, которое дается наукой, – сухо сказал ботаник и запер дверь будочки, чтобы ему не мешали люди, не понимавшие даже того, что уж если что-нибудь сказал человек науки, так нужно молчать и слушаться. А бразильянец долго стоял и смотрел на дерево, и ему становилось всё грустнее и грустнее. Вспомнил он свою родину, ее солнце и небо, ее роскошные леса с чудными зверями и птицами, ее пустыни, ее чудные южные ночи. И вспомнил еще, что нигде не бывал он счастлив, кроме родного края, а он объехал весь свет. Он коснулся рукою пальмы, как будто бы прощаясь с нею, и ушел из сада, а на другой день уже ехал на пароходе домой.

А пальма осталась. Ей теперь стало еще тяжелее, хотя и до этого случая было очень тяжело. Она была совсем одна.

– Скажите, пожалуйста, скоро ли нас будут поливать? – спросила саговая пальма, очень любившая сырость. – Я, право, кажется, засохну сегодня. – Меня удивляют ваши слова, соседушка, – сказал пузатый кактус. – Неужели вам мало того огромного количества воды, которое на вас выливают каждый день? Посмотрите на меня: мне дают очень мало влаги, а я все-таки свеж и сочен. – Мы не привыкли быть чересчур бережливыми, – отвечала саговая пальма.

– Мы не можем расти на такой сухой и дрянной почве, как какие-нибудь кактусы. Мы не привыкли жить как-нибудь. И кроме всего этого, скажу вам еще, что вас не просят делать замечания.

Сказав это, саговая пальма обиделась и замолчала. – Что касается меня, – вмешалась корица, – то я почти довольна своим положением. Правда, здесь скучновато, но уж я, по крайней мере, уверена, что меня никто не обдерет. – Но ведь не всех же нас обдирали, – сказал древовидный папоротник. – Конечно, многим может показаться раем и эта тюрьма после жалкого существования, которое они вели на воле.

Тут корица, забыв, что ее обдирали, оскорбилась и начала спорить. Некоторые растения вступились за нее, некоторые за папоротник, и началась горячая перебранка. Если бы они могли двигаться, то непременно бы подрались.

– Зачем вы ссоритесь? – сказала Attalea. – Разве вы поможете себе этим?

Вы только увеличиваете свое несчастье злобою и раздражением. Лучше оставьте ваши споры и подумайте о деле.

Послушайте меня: растите выше и шире, раскидывайте ветви, напирайте на рамы и стекла, наша оранжерея рассыплется в куски, и мы выйдем на свободу. Если одна какая-нибудь ветка упрется в стекло, то, конечно, ее отрежут, но что сделают с сотней сильных и смелых стволов? Нужно только работать дружнее, и победа за нами. Сначала никто не возражал пальме: все молчали и не знали, что сказать.

Наконец саговая пальма решилась. – Всё это глупости, – заявила она. – заговорили деревья, и все разом начали доказывать Attalea, что она предлагает ужасный вздор. – Несбыточная мечта! – кричали они. Рамы прочны, и мы никогда не сломаем их, да если бы и сломали, так что ж такое? Придут люди с ножами и с топорами, отрубят ветви, заделают рамы и всё пойдет по-старому.

Только и будет, что отрежут от нас целые куски – Ну, как хотите! – отвечала Attalea. – Теперь я знаю, что мне делать. Я оставлю вас в покое: живите, как хотите, ворчите друг на друга, спорьте из-за подачек воды и оставайтесь вечно под стеклянным колпаком. Я и одна найду себе дорогу. Я хочу видеть небо и солнце не сквозь эти решетки и стекла, – и я увижу!

И пальма гордо смотрела зеленой вершиной на лес товарищей, раскинутый под нею. Никто из них не смел ничего сказать ей, только саговая пальма тихо сказала соседке-цикаде: – Ну, посмотрим, посмотрим, как тебе отрежут твою большую башку, чтобы ты не очень зазнавалась, гордячка! Остальные хоть и молчали, но все-таки сердились на Attalea за ее гордые слова.

Только одна маленькая травка не сердилась на пальму и не обиделась ее речами. Это была самая жалкая и презренная травка из всех растений оранжереи: рыхлая, бледненькая, ползучая, с вялыми толстенькими листьями. В ней не было ничего замечательного, и она употреблялась в оранжерее только для того, чтобы закрывать голую землю.

Она обвивала собою подножие большой пальмы, слушала ее, и ей казалось, что Attalea права. Она не знала южной природы, но тоже любила воздух и свободу. Оранжерея и для нее была тюрьмой.

Но она была не большое дерево, а только маленькая и вялая травка. Она могла только еще нежнее обвиться около ствола Attalea и прошептать ей свою любовь и желание счастья в попытке. – Конечно, у нас вовсе не так тепло, небо не так чисто, дожди не так роскошны, как в вашей стране, но все-таки и у нас есть и небо, и солнце, и ветер. У нас нет таких пышных растений, как вы и ваши товарищи, с такими огромными листьями и прекрасными цветами, но и у нас растут очень хорошие деревья: сосны, ели и березы. Я – маленькая травка и никогда не доберусь до свободы, но ведь вы так велики и сильны! Ваш ствол тверд, и вам уже недолго осталось расти до стеклянной крыши. Вы пробьете ее и выйдете на божий свет.

Тогда вы расскажете мне, всё ли там так же прекрасно, как было. Я буду довольна и этим.

В.м Гаршин Attalea Princeps Урок

– Отчего же, маленькая травка, ты не хочешь выйти вместе со мною? Мой ствол тверд и крепок: опирайся на него, ползи по мне.

Мне ничего не значит снести тебя. – Нет уж, куда мне! Посмотрите, какая я вялая и слабая: я не могу приподнять даже одной своей веточки. Нет, я вам не товарищ.

Растите, будьте счастливы. Только прошу вас, когда выйдете на свободу, вспоминайте иногда своего маленького друга!

Тогда пальма принялась расти. И прежде посетители оранжереи удивлялись ее огромному росту, а она становилась с каждым месяцем выше и выше. Директор ботанического сада приписывал такой быстрый рост хорошему уходу и гордился знанием, с каким он устроил оранжерею и вел свое дело. И она росла, тратя все соки только на то, чтобы вытянуться, и лишая их свои корни и листья. Иногда ей казалось, что расстояние до свода не уменьшается. Тогда она напрягала все силы. Рамы становились всё ближе и ближе, и наконец молодой лист коснулся холодного стекла и железа.

– Смотрите, смотрите, – заговорили растения, – куда она забралась! Неужели решится? – Как она страшно выросла, – сказал древовидный папоротник.

– Что ж, что выросла! Эка невидаль! Вот если б она сумела растолстеть так, как я!

– сказала толстая цикада, со стволом, похожим на бочку. – И чего тянется? Всё равно ничего не сделает. Решетки прочны, и стекла толсты. Прошел еще месяц. Attalea подымалась.

Наконец она плотно уперлась в рамы. Расти дальше было некуда. Тогда ствол начал сгибаться. Его лиственная вершина скомкалась, холодные прутья рамы впились в нежные молодые листья, перерезали и изуродовали их, но дерево было упрямо, не жалело листьев, несмотря ни на что давило на решетки, и решетки уже подавались, хотя были сделаны из крепкого железа.

Маленькая травка следила за борьбой и замирала от волнения. – Скажите мне, неужели вам не больно? Если рамы уж так прочны, не лучше ли отступить? – спросила она пальму. Что значит больно, когда я хочу выйти на свободу? Не ты ли сама ободряла меня?

В.м.гаршин Attalea Princeps Презентация

– ответила пальма. – Да, я ободряла, но я не знала, что это так трудно. Мне жаль вас. Вы так страдаете.

В Гаршин Attalea Princeps

– Молчи, слабое растенье! Не жалей меня! Я умру или освобожусь! И в эту минуту раздался звонкий удар. Лопнула толстая железная полоса.

Посыпались и зазвенели осколки стекол. Один из них ударил в шляпу директора, выходившего из оранжереи. – Что это такое? – вскрикнул он, вздрогнув, увидя летящие по воздуху куски стекла. Он отбежал от оранжереи и посмотрел на крышу. Над стеклянным сводом гордо высилась выпрямившаяся зеленая крона пальмы. – думала она.

– И это всё, из-за чего я томилась и страдала так долго? И этого-то достигнуть было для меня высочайшею целью?» Была глубокая осень, когда Attalea выпрямила свою вершину в пробитое отверстие. Моросил мелкий дождик пополам со снегом; ветер низко гнал серые клочковатые тучи. И Attalea поняла, что для нее всё было кончено. Она застывала. Вернуться снова под крышу? Но она уже не могла вернуться.

Она должна была стоять на холодном ветре, чувствовать его порывы и острое прикосновение снежинок, смотреть на грязное небо, на нищую природу, на грязный задний двор ботанического сада, на скучный огромный город, видневшийся в тумане, и ждать, пока люди там, внизу, в теплице, не решат, что делать с нею. Директор приказал спилить дерево. – Можно бы надстроить над нею особенный колпак, – сказал он, – но надолго ли это? Она опять вырастет и всё сломает. И притом это будет стоить чересчур дорого.

Пальму привязали канатами, чтобы, падая, она не разбила стен оранжереи, и низко, у самого корня, перепилили ее. Маленькая травка, обвивавшая ствол дерева, не хотела расстаться со своим другом и тоже попала под пилу. Когда пальму вытащили из оранжереи, на отрезе оставшегося пня валялись размозженные пилою, истерзанные стебельки и листья. – Вырвать эту дрянь и выбросить, – сказал директор. – Она уже пожелтела, да и пила очень попортила ее. Посадить здесь что-нибудь новое. Один из садовников ловким ударом заступа вырвал целую охапку травы.

Он бросил ее в корзину, вынес и выбросил на задний двор, прямо на мертвую пальму, лежавшую в грязи и уже полузасыпанную снегом.